![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
109Возможно, старый - но я впервые услышал.
Американский, значит, лётчик, с военной базы на аляске, сбился с курса, попал на чукотку, ну или что там у нас поблизости. Ну и бредёт, значит, по тундре, парашют за собой тащит. День бредёт, другой бредёт, нет никого - во все стороны голая тундра. Наконец добредает до стойбища оленей. Да и стойбище-то так себе: олени - тощие, яранги - прохудившиеся. Возле костра сидит чукча. И спрашивает его лётчик: "Do you speak English?" Чукча поворачивает голову, долго и печально смотрит на лётчика, и в конце концов медленно отвечает: "Yes, I certainly do. А хуйли толку?"
Американский, значит, лётчик, с военной базы на аляске, сбился с курса, попал на чукотку, ну или что там у нас поблизости. Ну и бредёт, значит, по тундре, парашют за собой тащит. День бредёт, другой бредёт, нет никого - во все стороны голая тундра. Наконец добредает до стойбища оленей. Да и стойбище-то так себе: олени - тощие, яранги - прохудившиеся. Возле костра сидит чукча. И спрашивает его лётчик: "Do you speak English?" Чукча поворачивает голову, долго и печально смотрит на лётчика, и в конце концов медленно отвечает: "Yes, I certainly do. А хуйли толку?"